Теннис

Теннис – сквозная тема в моей жизни. Любовь к теннису, видимо, передалась мне через отцовские гены, хотя «заработали» эти гены не сразу, а только после 30-летнего возраста (как, впрочем, и у отца). Теннисом я увлекся, можно сказать – полюбил его, в Бронницах. Когда переехал в Ленинград, продолжал серьезно заниматься волейболом, а до тенниса поначалу «руки не доходили». Потом я стал подготавливать свое увольнение из армии, для чего пришлось обращаться в различные медицинские учреждения, чтобы «сформировать» себе какие-нибудь подходящие болезни. Самая простая болезнь – «сердце пошаливает». И тут пришлось соблюдать не то чтобы конспирацию, но хотя бы приличия: если у меня как бы больное сердце, то вроде бы не стоит на глазах у всей Академии прыгать по волейбольной площадке. Волейбол – игра интенсивная, физические нагрузки в этом виде спорта очень велики. В теннисе они в принципе не меньше, но играть в теннис я мог в таких местах, где никто из знакомых за мной не наблюдал. Но теннисных кортов в те годы Ленинграде было раз-два и обчелся.

Я жил тогда на проспекте Маклина (теперь Английский проспект) и иногда проходил мимо теннисных кортов, которые располагались в сквере на улице Писарева. Но мне туда путь был закрыт: на этих кортах играла тесная компания людей, которые сами их строили, сами вскапывали и укатывали площадки и т. п. Наверное, на той стадии к ним можно было бы присоединиться, но я эту стадию «проскочил»: уже начался летний игровой сезон.

Иногда я проходил мимо Никольского собора, а там в сквере возле него тоже был корт. Держал его один пожилой мужчина – вернее, взял в аренду, корт принадлежал Кировскому стадиону. Как-то я подошел к нему, мы разговорились, и он согласился за какие-то не очень большие деньги пускать меня поиграть. Я стал иногда приходить туда.

Потом мы переехали на Петроградскую сторону, на ул. Блохина, на кафедре начали заниматься амортизаторами, и на теннис просто не оставалось времени.

Зимой 1989/90 года я нашел спортивный зал и тренера, уже в возрасте, мастера спорта по теннису, и стал играть с ним. Теннис входил в жизнь потихоньку-понемножку. В 1991—1992, когда настраивался бизнес, было не до него, я играл, но очень редко.

Только когда я уже поселился на Обводном канале (с Наталией Ивановной Лобановой), теннис стал более или менее регулярным. Там рядом, по дороге, был спортивный зал, и мы с этим мастером спорта иногда арендовали время и играли, тогда уже стали появляться какие-то системные навыки. Но все это так и продолжалось ни шатко ни валко, пока я не переехал во Всеволожск. Здесь в сфере тенниса произошел первый прорыв.

В нашем военном городке Южный была школа, и у меня сложились хорошие отношения с ее директором. В школе этой было два спортивных зала, в одном из них имелась теннисная разметка. Имелся и целый спортивный комплекс с тренажерным залом, бассейном, двумя саунами и еще несколькими залами поменьше, располагавшийся в отдельном здании.

Я пришел к директору, чтобы договориться об аренде спортивного зала для игры в теннис. А в результате получилось, что для начала я совершил по сути первую благотворительную акцию: директор попросила меня посодействовать ей в том, чтобы сделать решетки на первом этаже на всю школу. Я пошел ей навстречу: «Плаза» закупила металл, сварщики компании сварили решетки по эскизам, согласованным с директором школы, и несколько наших рабочих их установили. По итогам выполнения этой работы время в спортзале я арендовал фактически бесплатно. Из Петербурга ко мне во Всеволожск периодически, два-три раза в неделю, приезжали партнеры, с конкретной целью поиграть в теннис. В этой же школе мы устраивали и местные турниры: назначали руководителя, собирали рублей по 500 с человека на призы и играли в теннис между собой, человек 16, на протяжении двух дней, в субботу и воскресенье.

Сауны там были очень приличные, по выходным дням в них приезжали, по нашему приглашению, многие сотрудники с «Плазы». Рядом с саунами располагался тренажерный зал и полноценный 25-метровый бассейн. Все это предоставлялось в наше распоряжение на то время, на которое мы договаривались с директором школы. Бывало, мы отмечали корпоративные праздники и проводили в этом комплексе целый день. Столы накрывали прямо в спортивном зале на первом этаже. Иногда собиралось человек тридцать, даже заместитель главы администрации Петроградского района туда приезжал со своими коллегами. В нижнем зале можно было играть в футбол, а они были большие любители футбола.

В декабре 1997 произошел следующий качественный скачок в сфере тенниса. Все-таки до этого мы с моими коллегами немножко варились в собственном соку, а тут мы с Еленой поехали отдохнуть в санаторий «Белые ночи» под Сестрорецком. По тем временам это был, наверное, лучший санаторий в Курортном районе. Там обнаружился спортзал, и я отправился на разведку. Увидел, что там играют в теннис, воодушевился, попробовал приобщиться. Все получилось. Так я попал в городскую «теннисную элиту», которая состояла из весьма состоятельных людей, объединенных в теннисный клуб «Белые ночи». Все они жили в Сестрорецке и регулярно, три раза в неделю играли в теннис.

Я тоже стал ездить в Сестрорецк, не три раза в неделю, а два, все-таки от Всеволожска это было далековато. Летом стал участвовать в турнирах, которые проводились внутри этого клуба, то есть играли между собой и с приглашенными игроками. Теннис прочно вошел в мою жизнь.

При покупке дома в Тарховке в 1999–2000 выбор места был продиктован в основном «теннисными соображениями». Дом подыскали мои друзья по «Белым ночам». На переезд из Всеволожска в другой район повлияло и то обстоятельство, что в 1999 выдалось очень жаркое лето. Вокруг Всеволожска раньше, видимо, было много болот, потом их высушили, и образовались большие площади залежей торфа. В тот год торф воспламенился, и несмотря на то, что его постоянно тушили, Всеволожск застилало густым дымом, а поселок Южный, в котором мы жили, оказался как бы в эпицентре этого задымления. В течение нескольких месяцев вся квартира круглые сутки была заполнена дымом.

В самом начале 2000 с этой же теннисной компанией мы с Еленой впервые попали на горнолыжный курорт в Шамони во Франции. Это была наша первая поездка за границу (если не считать моей службы в ГДР). После нее в мою жизнь вошел еще один вид спорта – горные лыжи.

Федерация тенниса Санкт-Петербурга

С 2000 я стал регулярно ездить Турцию со своими друзьями по теннису, два раза в год, на майские праздники и в конце сентября, дней на десять, иногда на две недели. Участников было немного, человек 10–12, мы по-прежнему играли между собой. А года с 2003 или 2004 я сам стал организовывать эти турниры. Теперь они уже выглядели более серьезно: каждый участник вносил 300 долларов, и таким образом формировался призовой фонд. Победитель турнира получал две тысячи долларов, за 2-е и 3-е места тоже предусматривались денежные призы, плюс на эти деньги мы нанимали музыкантов, организовывали заключительный банкет с награждением победителей и танцами.

Мы стали участвовать и в теннисных турнирах Москва – Санкт-Петербург, зимой играли в Москве, а летом в Петербурге. И вот тогда я увидел, что Петербург очень отстает от Москвы в том, что касается тенниса. По сравнению с Москвой, у нас просто негде играть. Появилась мысль сделать теннисные корты. Я стал искать, где купить землю для этих целей, и в процессе этих поисков познакомился с Вячеславом Шориковым, он и три его друга, все теннисисты, хотели сделать корты в Лахте и пытались получить 0,8 гектара земли у города на инвестиционных условиях. Денег у них не было, но они собирались найти инвесторов после получения земли.

К тому времени я уже мог бы стать таким инвестором, но мне захотелось самому заняться этим делом. Равноправное партнерство между нами было невозможно в силу разницы в финансовом положении, а при таких обстоятельствах какая может быть совместная деятельность? Но одному это дело тоже было не поднять, и я стал искать партнеров-инвесторов.

Меня познакомили с Джоном Ллойдом, крупным английским бизнесменом, владельцем 17 процветающих теннисных клубов в разных странах мира. Он пригласил меня в Лондон. Я поехал, взяв с собой архитектора и кинооператора. В Лондоне посетил три клуба, в том числе и тот, в который ходила когда-то принцесса Диана. Благодаря этой поездке у меня сложилось представление о том, каким должен быть теннисный клуб и как его устроить. С Джоном Ллойдом мы договорились о партнерстве.

Но в конце 2003 арестовали Михаила Ходорковского, в течение 2004-го шел процесс над ним, и мои англичане сочли, что при таком политическом климате лучше повременить с инвестициями в России. Дело разваливалось, и эти 0,8 гектара я упустил. Впрочем, такой площади все равно было мало для моих замыслов. Рядом пустовал кусок земли в десять раз больший – восемь гектаров, и я решил попробовать приобрести его. Но чтобы получить эту землю, требовался какой-нибудь административный ресурс. Надо было как-то официально представиться, а не просто быть «физическим лицом, которое хочет здесь играть в теннис». В то время в городе не было какой-либо активной общественной организации, которая бы координировала работу по развитию тенниса.

Как-то, отдыхая в Турции, я играл в теннис в паре с Александром Романовым. Он являлся заместителем председателя федерации тенниса Северо-Запада, то есть у него имелся какой-то опыт административной работы плюс он был хорошим знакомым тогдашнего вице-губернатора Сергея Тарасова (который погиб в ноябре 2009 при взрыве поезда «Невский экспресс»). С Романовым мы разговорились на пляже о ситуации с теннисом, я рассказал, что ищу землю под корты, но просто так стучаться в эти административные двери совершенно безнадежно. Теннисная федерация Северо-Запада существовала больше формально, уже несколько лет она  конкретным развитием тенниса не занималась.

Я предложил Романову создать теннисную федерацию Санкт-Петербурга, его сделать председателем, а в президенты федерации попытаться привлечь Валентину Ивановну Матвиенко, которая с сентября 2003 стала губернатором Санкт-Петербурга и которая сама играла в теннис и относилась к нему благосклонно. Тогда перспективы развития тенниса в городе стали бы более благоприятными. Дело не представлялось чрезмерно сложным: написать устав, зарегистрировать федерацию и под нее уже получать землю. Никаких хитростей, тем более что у меня уже были свои юристы. Вернувшись из Турции, мы занялись этим.

В это время мои знакомые теннисисты, влиятельные в бизнесе люди, приобрели компанию, которая проводит ежегодный международный теннисный турнир в Санкт-Петербурге. У них тоже возникла необходимость в активной федерации тенниса в городе. На общем совещании мы окончательно решили уговорить Валентину Ивановну, чтобы она стала президентом федерации, а председателем, по моему предложению, сделать Романова.

Пригласили Валентину Ивановну, созвали учредительное собрание, создали федерацию, составили необходимые документы, и пошло-поехало. Я стал секретарем координационного совета, который должен наблюдать за деятельностью федерации и объединять теннисистов, готовых выделять на содержание федерации по 20 тысяч долларов в год. Таких нашлось семь человек, включая меня.

Сразу скажу, что вся эта затея через несколько лет сошла на нет, по самой банальной причине – из-за «человеческого фактора». Тот, кто должен был осуществлять основную текущую работу, не оправдал надежд. Но кое-что федерации удалось сделать. Разработали  программу развития тенниса в Санкт-Петербурге с 2004 по 2008 с конкретными адресами, где должны были появиться теннисные клубы. В этой программе есть и адрес клуба в Лахте. Правда, несмотря на формальную поддержку Валентины Ивановны Матвиенко, сделать практически ничего не удалось.

«Клеверный листок»

Тем не менее мною была создана компания «Лахтинский лаун-теннис клуб», которая уже несколько лет пытается получить у города землю для создания теннисного клуба в исторически теннисном месте в Лахте. Рядом с этим местом в 1889 году был создан первый в России теннисный клуб с одноименным названием. Пока идет эта работа, в 2006 по моей инициативе появился «летучий» теннисный клуб «Клеверный листок». Это некоммерческое партнерство, теннисный клуб без своих кортов (но думаю, они в обозримом будущем появятся). Мы возродили традиции клуба, созданного в 1891 году. Это был второй теннисный клуб в России с замечательной историей. В моем кабинете на стене висит фотография 1916 года, на которой члены этого клуба. Тогда их было 125 человек, и они имели шесть теннисных кортов.

Сейчас членов клуба «Клеверный листок» около 25 человек, есть директор на выборной основе. Сначала мы арендовали корты на Крестовском острове в детском теннисном клубе, но когда там поднялись цены на аренду, мы перешли в Ладожский клуб. Оганизовываем совместные поездки в Турцию и проводим там турниры. Останавливаемся всегда в одном и том же отеле, где много кортов. Турниры внутренние, клубные, но на них приезжают теннисисты из других городов – Москвы, Рязани, Самары.

Клуб «Клеверный листок» был инициатором создания компании, которая ежегодно организует международные командные турниры между теннисными клубами. Приняли согласованное  клубами Положение о турнирах. Проводится 5–6 турниров в год. Участвуют в них российские теннисные клубы ЦСКА и «Лукойла», а также клубы некоторых стран Ближнего зарубежья.

«Теннисная тема» продолжает развиваться, и чем дальше, тем быстрее. Самое главное, что перспектива в этой теме просматривается очень далеко вперед. Но о том, что еще только должно быть, лучше не говорить, чтобы не спугнуть удачу.

<!--[if gte mso 9]>

Теннис – сквозная тема в моей жизни. Любовь к теннису, видимо, передалась мне через отцовские гены, хотя «заработали» эти гены не сразу, а только после 30-летнего возраста (как, впрочем, и у отца). Теннисом я увлекся, можно сказать – полюбил его, в Бронницах. Когда переехал в Ленинград, продолжал серьезно заниматься волейболом, а до тенниса поначалу «руки не доходили». Потом я стал подготавливать свое увольнение из армии, для чего пришлось обращаться в различные медицинские учреждения, чтобы «сформировать» себе какие-нибудь подходящие болезни. Самая простая болезнь – «сердце пошаливает». И тут пришлось соблюдать не то чтобы конспирацию, но хотя бы приличия: если у меня как бы больное сердце, то вроде бы не стоит на глазах у всей Академии прыгать по волейбольной площадке. Волейбол – игра интенсивная, физические нагрузки в этом виде спорта очень велики. В теннисе они в принципе не меньше, но играть в теннис я мог в таких местах, где никто из знакомых за мной не наблюдал. Но теннисных кортов в те годы Ленинграде было раз-два и обчелся.

Я жил тогда на проспекте Маклина (теперь Английский проспект) и иногда проходил мимо теннисных кортов, которые располагались в сквере на улице Писарева. Но мне туда путь был закрыт: на этих кортах играла тесная компания людей, которые сами их строили, сами вскапывали и укатывали площадки и т. п. Наверное, на той стадии к ним можно было бы присоединиться, но я эту стадию «проскочил»: уже начался летний игровой сезон.

Иногда я проходил мимо Никольского собора, а там в сквере возле него тоже был корт. Держал его один пожилой мужчина – вернее, взял в аренду, корт принадлежал Кировскому стадиону. Как-то я подошел к нему, мы разговорились, и он согласился за какие-то не очень большие деньги пускать меня поиграть. Я стал иногда приходить туда.

Потом мы переехали на Петроградскую сторону, на ул. Блохина, на кафедре начали заниматься амортизаторами, и на теннис просто не оставалось времени.

Зимой 1989/90 года я нашел спортивный зал и тренера, уже в возрасте, мастера спорта по теннису, и стал играть с ним. Теннис входил в жизнь потихоньку-понемножку. В 1991—1992, когда настраивался бизнес, было не до него, я играл, но очень редко.

Только когда я уже поселился на Обводном канале (с Наталией Ивановной Лобановой), теннис стал более или менее регулярным. Там рядом, по дороге, был спортивный зал, и мы с этим мастером спорта иногда арендовали время и играли, тогда уже стали появляться какие-то системные навыки. Но все это так и продолжалось ни шатко ни валко, пока я не переехал во Всеволожск. Здесь в сфере тенниса произошел первый прорыв.

В нашем военном городке Южный была школа, и у меня сложились хорошие отношения с ее директором. В школе этой было два спортивных зала, в одном из них имелась теннисная разметка. Имелся и целый спортивный комплекс с тренажерным залом, бассейном, двумя саунами и еще несколькими залами поменьше, располагавшийся в отдельном здании.

Я пришел к директору, чтобы договориться об аренде спортивного зала для игры в теннис. А в результате получилось, что для начала я совершил по сути первую благотворительную акцию: директор попросила меня посодействовать ей в том, чтобы сделать решетки на первом этаже на всю школу. Я пошел ей навстречу: «Плаза» закупила металл, сварщики компании сварили решетки по эскизам, согласованным с директором школы, и несколько наших рабочих их установили. По итогам выполнения этой работы время в спортзале я арендовал фактически бесплатно. Из Петербурга ко мне во Всеволожск периодически, два-три раза в неделю, приезжали партнеры, с конкретной целью поиграть в теннис. В этой же школе мы устраивали и местные турниры: назначали руководителя, собирали рублей по 500 с человека на призы и играли в теннис между собой, человек 16, на протяжении двух дней, в субботу и воскресенье.

Сауны там были очень приличные, по выходным дням в них приезжали, по нашему приглашению, многие сотрудники с «Плазы». Рядом с саунами располагался тренажерный зал и полноценный 25-метровый бассейн. Все это предоставлялось в наше распоряжение на то время, на которое мы договаривались с директором школы. Бывало, мы отмечали корпоративные праздники и проводили в этом комплексе целый день. Столы накрывали прямо в спортивном зале на первом этаже. Иногда собиралось человек тридцать, даже заместитель главы администрации Петроградского района туда приезжал со своими коллегами. В нижнем зале можно было играть в футбол, а они были большие любители футбола.

В декабре 1997 произошел следующий качественный скачок в сфере тенниса. Все-таки до этого мы с моими коллегами немножко варились в собственном соку, а тут мы с Еленой поехали отдохнуть в санаторий «Белые ночи» под Сестрорецком. По тем временам это был, наверное, лучший санаторий в Курортном районе. Там обнаружился спортзал, и я отправился на разведку. Увидел, что там играют в теннис, воодушевился, попробовал приобщиться. Все получилось. Так я попал в городскую «теннисную элиту», которая состояла из весьма состоятельных людей, объединенных в теннисный клуб «Белые ночи». Все они жили в Сестрорецке и регулярно, три раза в неделю играли в теннис.

Я тоже стал ездить в Сестрорецк, не три раза в неделю, а два, все-таки от Всеволожска это было далековато. Летом стал участвовать в турнирах, которые проводились внутри этого клуба, то есть играли между собой и с приглашенными игроками. Теннис прочно вошел в мою жизнь.

При покупке дома в Тарховке в 1999–2000 выбор места был продиктован в основном «теннисными соображениями». Дом подыскали мои друзья по «Белым ночам». На переезд из Всеволожска в другой район повлияло и то обстоятельство, что в 1999 выдалось очень жаркое лето. Вокруг Всеволожска раньше, видимо, было много болот, потом их высушили, и образовались большие площади залежей торфа. В тот год торф воспламенился, и несмотря на то, что его постоянно тушили, Всеволожск застилало густым дымом, а поселок Южный, в котором мы жили, оказался как бы в эпицентре этого задымления. В течение нескольких месяцев вся квартира круглые сутки была заполнена дымом.

В самом начале 2000 с этой же теннисной компанией мы с Еленой впервые попали на горнолыжный курорт в Шамони во Франции. Это была наша первая поездка за границу (если не считать моей службы в ГДР). После нее в мою жизнь вошел еще один вид спорта – горные лыжи.

Федерация тенниса Санкт-Петербурга

С 2000 я стал регулярно ездить Турцию со своими друзьями по теннису, два раза в год, на майские праздники и в конце сентября, дней на десять, иногда на две недели. Участников было немного, человек 10–12, мы по-прежнему играли между собой. А года с 2003 или 2004 я сам стал организовывать эти турниры. Теперь они уже выглядели более серьезно: каждый участник вносил 300 долларов, и таким образом формировался призовой фонд. Победитель турнира получал две тысячи долларов, за 2-е и 3-е места тоже предусматривались денежные призы, плюс на эти деньги мы нанимали музыкантов, организовывали заключительный банкет с награждением победителей и танцами.

Мы стали участвовать и в теннисных турнирах Москва – Санкт-Петербург, зимой играли в Москве, а летом в Петербурге. И вот тогда я увидел, что Петербург очень отстает от Москвы в том, что касается тенниса. По сравнению с Москвой, у нас просто негде играть. Появилась мысль сделать теннисные корты. Я стал искать, где купить землю для этих целей, и в процессе этих поисков познакомился с Вячеславом Шориковым, он и три его друга, все теннисисты, хотели сделать корты в Лахте и пытались получить 0,8 гектара земли у города на инвестиционных условиях. Денег у них не было, но они собирались найти инвесторов после получения земли.

К тому времени я уже мог бы стать таким инвестором, но мне захотелось самому заняться этим делом. Равноправное партнерство между нами было невозможно в силу разницы в финансовом положении, а при таких обстоятельствах какая может быть совместная деятельность? Но одному это дело тоже было не поднять, и я стал искать партнеров-инвесторов.

Меня познакомили с Джоном Ллойдом, крупным английским бизнесменом, владельцем 17 процветающих теннисных клубов в разных странах мира. Он пригласил меня в Лондон. Я поехал, взяв с собой архитектора и кинооператора. В Лондоне посетил три клуба, в том числе и тот, в который ходила когда-то принцесса Диана. Благодаря этой поездке у меня сложилось представление о том, каким должен быть теннисный клуб и как его устроить. С Джоном Ллойдом мы договорились о партнерстве.

Но в конце 2003 арестовали Михаила Ходорковского, в течение 2004-го шел процесс над ним, и мои англичане сочли, что при таком политическом климате лучше повременить с инвестициями в России. Дело разваливалось, и эти 0,8 гектара я упустил. Впрочем, такой площади все равно было мало для моих замыслов. Рядом пустовал кусок земли в десять раз больший – восемь гектаров, и я решил попробовать приобрести его. Но чтобы получить эту землю, требовался какой-нибудь административный ресурс. Надо было как-то официально представиться, а не просто быть «физическим лицом, которое хочет здесь играть в теннис». В то время в городе не было какой-либо активной общественной организации, которая бы координировала работу по развитию тенниса.

Как-то, отдыхая в Турции, я играл в теннис в паре с Александром Романовым. Он являлся заместителем председателя федерации тенниса Северо-Запада, то есть у него имелся какой-то опыт административной работы плюс он был хорошим знакомым тогдашнего вице-губернатора Сергея Тарасова (который погиб в ноябре 2009 при взрыве поезда «Невский экспресс»). С Романовым мы разговорились на пляже о ситуации с теннисом, я рассказал, что ищу землю под корты, но просто так стучаться в эти административные двери совершенно безнадежно. Теннисная федерация Северо-Запада существовала больше формально, уже несколько лет она  конкретным развитием тенниса не занималась.

Я предложил Романову создать теннисную федерацию Санкт-Петербурга, его сделать председателем, а в президенты федерации попытаться привлечь Валентину Ивановну Матвиенко, которая с сентября 2003 стала губернатором Санкт-Петербурга и которая сама играла в теннис и относилась к нему благосклонно. Тогда перспективы развития тенниса в городе стали бы более благоприятными. Дело не представлялось чрезмерно сложным: написать устав, зарегистрировать федерацию и под нее уже получать землю. Никаких хитростей, тем более что у меня уже были свои юристы. Вернувшись из Турции, мы занялись этим.

В это время мои знакомые теннисисты, влиятельные в бизнесе люди, приобрели компанию, которая проводит ежегодный международный теннисный турнир в Санкт-Петербурге. У них тоже возникла необходимость в активной федерации тенниса в городе. На общем совещании мы окончательно решили уговорить Валентину Ивановну, чтобы она стала президентом федерации, а председателем, по моему предложению, сделать Романова.

Пригласили Валентину Ивановну, созвали учредительное собрание, создали федерацию, составили необходимые документы, и пошло-поехало. Я стал секретарем координационного совета, который должен наблюдать за деятельностью федерации и объединять теннисистов, готовых выделять на содержание федерации по 20 тысяч долларов в год. Таких нашлось семь человек, включая меня.

Сразу скажу, что вся эта затея через несколько лет сошла на нет, по самой банальной причине – из-за «человеческого фактора». Тот, кто должен был осуществлять основную текущую работу, не оправдал надежд. Но кое-что федерации удалось сделать. Разработали  программу развития тенниса в Санкт-Петербурге с 2004 по 2008 с конкретными адресами, где должны были появиться теннисные клубы. В этой программе есть и адрес клуба в Лахте. Правда, несмотря на формальную поддержку Валентины Ивановны Матвиенко, сделать практически ничего не удалось.

Тем не менее мною была создана компания «Лахтинский лаун-теннис клуб», которая уже несколько лет пытается получить у города землю для создания теннисного клуба в исторически теннисном месте в Лахте. Рядом с этим местом в 1889 году был создан первый в России теннисный клуб с одноименным названием. Пока идет эта работа, в 2006 по моей инициативе появился «летучий» теннисный клуб «Клеверный листок». Это некоммерческое партнерство, теннисный клуб без своих кортов (но думаю, они в обозримом будущем появятся). Мы возродили традиции клуба, созданного в 1891 году. Это был второй теннисный клуб в России[1] с замечательной историей. Сначала мы арендовали корты на Крестовском острове в детском теннисном клубе, но когда там поднялись цены на аренду, мы перешли в Ладожский клуб.

Членов клуба «Клеверный листок» около 25 человек, есть директор на выборной основе. Мы организовываем совместные поездки в Турцию и проводим там турниры. Останавливаемся всегда в одном и том же отеле, где много кортов. Турниры внутренние, клубные, но на них приезжают теннисисты из других городов – Москвы, Рязани, Самары.

Клуб «Клеверный листок» был инициатором создания компании, которая ежегодно организует международные командные турниры между теннисными клубами. Приняли согласованное  клубами Положение о турнирах. Проводится 5–6 турниров в год. Участвуют в них российские теннисные клубы ЦСКА и «Лукойла», а также клубы некоторых стран Ближнего зарубежья.

«Теннисная тема» продолжает развиваться, и чем дальше, тем быстрее. Самое главное, что перспектива в этой теме просматривается очень далеко вперед. Но о том, что еще только должно быть, лучше не говорить, чтобы не спугнуть удачу.