Второй брак
5 ноября 1971 Татьяна Владимировна вышла замуж за Бориса Игнатьевича Вощенко, своего давнишнего знакомого по работе, и стала жить с ним и его семьей по адресу ул. Сумская, 73. Борис Игнатьевич – кандидат технических наук, доцент – работал в Автодорожном институте деканом дорожного факультета.
Родители Бориса Игнатьевича, Евгения Гавриловна и Игнатий Иванович, были типичными представителями старой русской интеллигенции, они жили по своим внутренним правилам, которым никогда не изменяли. В этой семье царило глубокое уважение друг к другу, к семейным ценностям и традициям.
Первый супруг Евгении Гавриловны был генерал-губернатором Екатеринослава (ныне Днепропетровск). После его смерти она вышла замуж за Игнатия Ивановича, который работал инженером путей сообщения и тоже занимал довольно высокий пост. Евгения Гавриловна не работала, занималась домом и детьми (у Бориса Игнатьевича были еще две сестры), свято храня традиции, мало характерные для советского общества. Например, стол накрывали обязательно в столовой, а не на кухне; к обеду переодевались: мужчины должны быть при галстуке и т. п. И так каждый день.
По рассказам Татьяны Владимировны, она оказалась в очень непростых условиях. Борис Игнатьевич был вдовцом, и от первого брака имел сына Володю 13–14 лет (он родился в 1957). Семью Бориса Игнатьевича она описывала так: двое глубоких стариков, отец, занятый сверх всякой меры и на работе, и дома по хозяйству, – и мальчик такого возраста, который как раз и называют «сложным». Он ни с кем не общался, нигде не бывал, у него толком не было друзей и учился он посредственно. К Татьяне Владимировне поначалу отнесся хорошо, как бы дал добро на то, чтобы отец женился, но потом какое-то время очень ревновал – и отца к ней, и ее к отцу. А она, можно сказать, перенесла на Володю свою во многом нерастраченную любовь к сыну и фактически вырастила его. В нескольких более поздних документах она пишет, что у нее два сына. Впоследствии такое отношение она перенесла и на жену Володи Валю. Оба они называли ее «мамой».
В октябре 1973 Татьяна Владимировна уволилась из Автодорожного института, но в следующем месяце устроилась туда же лаборантом АСУ, а еще через месяц была переведена на должность старшего инженера НИС кафедры эксплуатации автотранспорта. В июне 1974 она опять уволилась из Автодорожного института по переводу в Харьков-Сельстройтранс и была зачислена начальником планово-экономического отдела. С 1 августа исполняла обязанности заместителя управляющего по экономике. Через год уволилась по собственному желанию, а в октябре 1975 устроилась на работу в Харьковское областное объединение Сельхозтехника старшим экономистом. Через год уволилась и оттуда. В следующем, 1977 году с июня по август работала рыбообработчицей на Курильском рыбозаводе Сахалинрыбпрома – было и такое в ее трудовой биографии. После этого в ее трудовой книжке – перерыв до 1986.
В конце 1970-х год
ов ее брат Сергей Владимирович Лоренс занимался ремонтами квартир и таким способом зарабатывал себе на жизнь, причем зарабатывал неплохо. «По просьбе мамы, – пишет Татьяна Владимировна, – в 1978 году Сережа взял меня в подмастерья. Мы с ним отремонтировали несколько квартир, заработали деньги. Сережа научил меня многим технологическим приемам, которые стали для меня уменьем на всю жизнь, научил меня приемам в ремонте квартир, которые позволили мне позже самостоятельно, одной, отремонтировать четыре квартиры (свои)».
После долгого перерыва Татьяна Владимировна в ноябре 1986 получила новую запись в трудовой книжке, причем в совершенно новой для нее сфере – в медицине: устроилась на работу в Харьковский институт медицинской радиологии, младшей медсестрой хирургического отделения («младшая медсестра» – это по сути санитарка, и медицинского образования для этой должности не требуется.) Через год она была переведена на должность переплетчика АХЧ, через полгода, в феврале 1988 – сестры-хозяйки в отделении профилактики и терапии лучевых повреждений. В июне была награждена Почетной грамотой «за достигнутые успехи в производственной, научной и общественной деятельности и ко Дню медицинского работника».
С 1985 и до отъезда из Харькова (в 1995) Татьяна Владимировна и Борис Игнатьевич жили по адресу: ул. Пушкинская, д. 79, кв. 29.
Уже после того, как Татьяны Владимировны не стало, в ее личном архиве нашелся один любопытный документ:
ВЫЗОВ НА РАБОТУ
Министерство рыбного хозяйства СССР
Всесоюзное рыбопромышленное объединение Северного бассейна «Севрыба»
Архангельское производственное объединение рыбной промышленности «Архангельскрыбпром»
Архангельский опытный водорослевый комбинат
18 марта 1985 г.
№ 92/с
163030 г. Архангельск
пр. Ленинградский, 328 ??
Архангельский опытный водорослевый комбинат приглашает Вощенко Татьяну Владимировну на работу на период заготовительного сезона водорослей.
Вам необходимо, на основании нашего вызова на работу, в органах милиции по месту жительства получить пропуск на выезд на остров Соловки Архангельской области и прибыть на работу к 15 мая 1985 г. по адресу Соловки Приморского р-на Арх. обл.
Вызов действителен для получения пропуска в органах милиции в течение трех месяцев со дня его выдачи и является основанием для проезда и временной прописки на остров Соловки Соловецкого архипелага.
Без пропуска на право выезда на остров Соловецкого архипелага на работу не принимаются.
Директор Архангельского опытного водорослевого комбината А.М. Костомаров
Неизвестно, имел ли этот «Вызов на работу» соответствующие последствия или же остался «просто вызовом», только намерением. По словам Дмитрия Витальевича, Татьяна Владимировна ездила по этому вызову, но оставалась ли там на работу – он не помнит.
Следующая запись в трудовой книжке Татьяны Владимировны выглядит так: Малое предприятие «Резон», 12 марта 1991 – зачислена на должность дизайнера; 18 марта 1991 – уволена по ст. 31 КЗОТ РСФСР по собственному желанию. За этой записью стоит маленькая история, связанная уже с предпринимательской деятельностью Дмитрия Витальевича Аврамова в Санкт-Петербурге.
Дмитрий Витальевич Аврамов: «Как-то в очередной свой приезд к нам, кажется в марте 1991, мама предложила: «А давайте изготавливать мебель». Мысль нам[1] понравилась. Мама нарисовала эскизы мебели для кухни, у нас нашлись знакомые на мебельной фабрике в поселке Саперное, которая производила ламинированные плиты ДСП, мы к ним обратились, чтобы они продали нам эти плиты. Но просто так продавать они отказались, согласились только в обмен – им нужны были определенные подшипники к каким-то их станкам. Дали нам список этих подшипников на пяти страницах. Пришлось опять обращаться к знакомым, теперь уже на военных складах. Мы раздобыли эти подшипники, частично на военных складах в Москве, частично на складах в Ленинградском военном округе. Отдали подшипники на мебельную фабрику, и взамен нам продали плиты ДСП – огромное количество, целый КАМАЗ с прицепом. Словом, начало получилось грандиозное.
Дружественный начальник РЭУ выделил нам небольшой склад, а еще при РЭУ имелась столярная мастерская, где работали двое или трое рабочих – ремонтировали окна, двери и т. п. Мы их подрядили, и они по вечерам под маминым руководством занялись производством кухонной мебели. Сделали одну кухню, я отвез ее в комиссионный магазин. Недели через две ее купили, кажется, за 700 рублей, а за плиты мы отдали около тысячи. В результате мы не окупили расходов, и при этом осталось очень много досок. Мама к тому времени уже охладела к этой затее и вернулась в Харьков. Доски мы понемножку раздали, что-то взяли себе. Я из какой-то части сделал дома стенной шкаф. В квартире ведь у нас мебели почти не было, только кровати».
Переезд в Санкт-Петербург
В 1995 Татьяна Владимировна и Борис Игнатьевич переехали из Харькова в Санкт-Петербург. По словам Татьяны Владимировны, переезжать она не хотела, и особенно не хотел этого Борис Игнатьевич, но 90-е годы по-прежнему оставались «лихими», и во всяком случае – очень нелегкими. В Харькове жить было тяжело. Сын Бориса Игнатьевича Владимир не всегда имел работу, его жена Валя работала медсестрой за очень маленькую зарплату. А у них уже была дочка Оля. Вдобавок ко всему отношения между отцом и сыном были тогда сложные. Владимир был очень недоволен, что отец переезжает.
Татьяна Владимировна и Борис Игнатьевич, чтобы помочь им, уезжая сдали свою квартиру на полгода – с мебелью, посудой и пр. Сдали дорого, платили им в долларах, и полученные деньги передали Вале – потому что Владимир отказывался принимать какую-либо материальную помощь от отца. Причем квартиру сдали мормонам. В те годы эта американская секта добралась до Украины и как раз собиралась открыть свой филиал в Харькове.
Дмитрий Витальевич сначала поселил маму с Борисом Игнатьевичем в квартире на Наличной улице, где когда-то жил с Наталией Ивановной, потом в квартире на Большой Конюшенной, у одной знакомой старушки. Оба они стали работать на «Плазе».
Через некоторое был кардинально решен жилищный вопрос: Татьяна Владимировна продала харьковскую квартиру, и одновременно удалось подыскать двухкомнатную квартиру в Южном городке во Всеволожске, на ул. Аэропортовской, в доме по соседству с семьей Дмитрия, в двух минутах ходьбы. В этой квартире после постройки дома еще никто не жил, так что ремонт не требовался, но Татьяна Владимировна все равно занялась усовершенствованием жилья, что всегда у нее получалось исключительно хорошо.
Елена Александровна к этому времени работала преподавателем физики в школе. У нее в физическом кабинете была вакансия лаборанта. Она договорилась с директором школы, и Борис Игнатьевич стал работать в школе лаборантом. «О таком лаборанте никто даже и мечтать не мог! – вспоминает Елена Александровна Аврамова. – Очень высоко профессиональный, аккуратный, добросовестный, простой и доступный в общении… Всегда улыбался, был приветлив со всеми, никогда никому даже намеком не показывал своей высокой эрудиции и образованности. Люди очень уважали Бориса Игнатьевича».
Последние годы жизни
О своем втором муже Борисе Игнатьевиче Вощенко Татьяна Владимировна говорила: «Наши отношения с Борисом Игнатьевичем я не могу назвать любовью, но у нас с ним было единомыслие, взаимопонимание. Он очень образованный человек, и очень хорошо ко мне относился, я всегда ощущала с его стороны моральную, да и материальную, поддержку».
После смерти Бориса Игнатьевича (10 февраля 1998 года) Татьяна Владимировна как будто утратила почву под ногами и… «побежала».
В 1999 году она стала членом общества «Северо-Западная межрегиональная общественная организация инвалидов – бывших узников фашистских концлагерей и гетто» и с декабря 2000 года получала ежемесячное пособие от «Клеймс Конференц» из Германии, как бывшая малолетняя узница фашистских лагерей, 250 немецких марок.
В мае 1999 года Татьяна Владимировна добилась разрешения изменить в своем свидетельстве о рождении национальность матери – с «русская» на «еврейка», с целью репатриироваться в Израиль. В 2000 году она получила разрешение на жительство в Израиле, но не поехала туда.
В 2001 году она пыталась добиться поселения в специальный дом социального назначения в пос. Песочный, ул. Ленинградская, 83, но получила отказ. В том же году Татьяна Владимировна зарегистрировалась в Благотворительной организации «Ночлежка» и параллельно занялась подготовкой документов для выезда на ПМЖ в Германию. Она была настолько уверена, что все удастся, что попросила сына продать купленную для нее квартиру в строящемся доме, с тем чтобы отдать вырученные деньги семье своего приемного сына Владимира и таким образом помочь ему решить жилищный вопрос. Но власти ФРГ отказали ей в получении вида на жительство.
Некоторое время она жила в семье сына в Тарховке, и это было очень не просто для всех. Через два года Дмитрий Витальевич купил для мамы квартиру на Стародеревенской улице.
А затем Татьяна Владимировна начала поиски подходящего дома престарелых – своей среды, как она говорила. Поиски эти не ограничивались Петербургом и Ленинградской областью: во второй половине 2009 года она провела несколько месяцев в доме престарелых под Краснодаром. И это была не первая и не последняя ее попытка «создать для себя новую жизненную среду», «сохранить даже не независимость, а самодостаточность». Вот как объясняла Татьяна Владимировна свои поступки:
- Почему я стремлюсь жить в среде старых людей – потому что они пережили то же, что и я, и вместе со страной и вообще – война, голод, разруха и т. д. И родители никак не могли помочь своим детям сориентироваться в жизни. Мы поколение надорванных отцов и матерей…
- В пансионате я должна изменить свою жизнь. Я собираюсь жить. Не только жить, а создать студию рукоделия, трудотерапии и реабилитации. Это полезно для стариков, развивать мелкую моторику, как и для детей. Человек сразу оживает. Создавать красивые вещи из ничего – это очень мне подходит, и это ничего не стоит. Я уверена, что найду в пансионате несколько способных человек, в основном наверно женщин. Мужчины больше подвержены обстоятельствам. Это – тоненькая ниточка, которой можно связать мое будущее с настоящим…
И наконец – из беседы с Татьяной Владимировной в ее квартире на Стародеревенской улице: «Вот у меня библиотека журнала «Следопыт», уголок для шитья – это мой маленький мир, гнездышко. Как-то Дима, Гера, Наташа поехали за границу, в Англию кажется. А я читала этот журнал об Англии и как будто побывала там. Потом так же было, когда Гера поехала на Кипр. Ехать никуда не хочу. Нет ни сил, ни знаний, ни денег. А Гере тогда сказала: «А я бываю даже там, где ты не бываешь». Это интересно, но и печально, когда человек ищет такой повод для получения удовольствия».
Весь этот период ее жизни (или вообще всю жизнь?) можно назвать бегством в поисках пристанища, а можно – бегством от себя, или, наоборот, к себе.
15 июля 2012 года ее не стало. Будем верить, что она нашла вечное пристанище и покой.
[1] Дмитрию Витальевичу и трем его друзьям и коллегам по предпринимательской деятельности.